«Праздник»: о трагедии в карнавальном костюме комедии и претензиях к ней

Кадр из фильма Алексея Красовского "Праздник" 2019
Кадр из фильма Алексея Красовского "Праздник", 2019 | Фото: kinopoisk.ru

Автор: Ника Какобян

Посмотрела «Праздник» Алексея Красовского. Ту самую трагикомедию о праздновании нового года в блокадном Ленинграде. Почти уверена, что зрителей этой ленты, хотя бы немножко следивших за событиями вокруг (напомню, авторов распяли, приговорили к расстрелу и снова распяли задолго до начала съёмок), роднит как минимум одно впечатление. А именно недоумение по поводу несоразмерности хейтерского ажиотажа до премьеры и того, что получилось в итоге (хотя, думаю, это кино может всё же оскорбить кое-кого, например, какого-нибудь до боли фанатичного государственника, но поскольку оскорбить его может всё, что угодно, поделать тут нечего).

Кадр из фильма Алексея Красовского "Праздник" 2019

Кадр из фильма Алексея Красовского «Праздник», 2019 | Фото: kinopoisk.ru

Я бы сказала, что одна из лучших вещей в этом фильме — странное послевкусие, когда комедия заканчивается, и это возвращает тебя к осознанию того, что происходило в это время за пределами этого дома-сцены — то, чем, в общем, можно закончить любую советскую комедию жестокого 20-го века. При этом всю первую половину фильма немного смущает то, как это сыграно. Иногда кажется, что, например, персонаж Алёны Бабенко неприлично слабо прописан, пока не понимаешь, что это такая стилистическая игра, пародийная, нарочитая, как в мелодраме, под которую это кино мимикрирует (что безусловно выводит его на новый уровень). В любом случае потом что-то происходит, диалоги обретают вес, и уже хочется обязательно досмотреть, и Черных с Трибунцевым замечательные, и даже шутки гармоничные и вполне смешные (мне кажется, люди так прониклись этой глупой и ложной идеей о том, что комедия — это какой-то исключительно низкий, низменный жанр, что опасаются признаваться в том, что там есть, над чем рассмеяться).

Отдельно важно то, что это независимое кино, снятое на собственные, ограниченные средства авторов, и зрители готовы платить за просмотр, хотя это необязательно (фильм лежит в открытом доступе, пожертвования по желанию). Сам факт, что национальное искусство так может, — это лучший знак для тех, кто любит кино и желает ему жизни и развития. Именно так в конце концов кино разрушает оковы, которые создают для него различные министерства и самозваные цензоры. Другая важная для меня вещь: меня ошеломило количество людей, каким-то нездоровым образом реагирующих на слово «комедия». Это при том, что очевидно же: если комедия кажется вам чем-то низким и глупым, это говорит только о том, какого качества комедии вы в своей жизни смотрели.

Кадр из фильма Алексея Красовского "Праздник" 2019

Кадр из фильма Алексея Красовского «Праздник», 2019 | Фото: kinopoisk.ru

Отрицание того, что в комедии есть поджанры, в которых вам иногда страшнее, чем в хорроре, и печальнее, чем в трагедии, это, по-моему, то, что может проистекать разве что от малой насмотренности. Тут для убедительности я бы сослалась прямо на непревзойдённый учебник Семёна Фрейлиха «Теория кино: от Эйзенштейна до Тарковского», про который местами кажется, что эта изданная 30 лет назад книга буквально состоит из аргументов против выпадов в адрес «Праздника» (ну, аргументов косвенных, теоретических, типических). Например, в наблюдении о том, что теория становится особенно важна во время кризиса искусства, всегда связанного с кризисом общества, которое «спешит винить в трудностях, прежде всего, художников, а то и целые направления» (в данном случае под раздачу попал как раз «неправильный» выбор жанра — то, чего по-хорошему бесстрастная теория не поняла бы никогда).

Или, скажем, в упоминании преподавательского метода Эйзенштейна, который предлагал ученикам подумать над тем, чтобы, к примеру, сюжет «Солдат возвращается с фронта и обнаруживает, что за время его отсутствия у жены родился ребёнок от другого» поставить поочерёдно как мелодраму, трагедию и комедию (потому что так — можно, и это знали и не очень приятный, но выдающихся Эйзенштейн, и Фрейлих, к слову, сам воевавший, но военный сюжет, заострённый в комедию, не мог вызвать никакой негативной реакции у человека образованного, умного, искренне любящего предмет своих исследований).

Кадр из фильма Алексея Красовского "Праздник" 2019

Кадр из фильма Алексея Красовского «Праздник», 2019 | Фото: kinopoisk.ru

Или вот цитата из размышления о жанрах, «высоких» и «низких» (к который по не очень справедливой причине относят и несчастную комедию): «Зато случается, что возвышенное явление, думающее о себе так, представляющее себя так и помнящее себя таким, на самом деле таким уже не является, ибо давно утратило себя в своей сути», а дальше пример: «Одна из причин вырождения биографического фильма в те годы [имеется в виду рубеж 40-х–50-х годов] состояла именно в том, что он стал жанром возвышенным, и замысел М. Ромма — фильм о Суворове в жанре трагикомедии — в тех условиях пройти не мог».

Ну, и что же, минуло 70 лет, и «Праздник» становится предметом прокурорских проверок только потому, что снят в жанре трагикомедии, когда как обо всём, что связано с войной, принято говорить исключительно в тоне возвышенном (ведь, в конце концов, на такое легко можно получить деньги от ответственного министерства, от чего этот возвышенный жанр из смеси драмы и боевика наводняет прокат, и уже каждый месяц у нас по военной драме, но ничего, возвышаться мы не устанем).

Кадр из фильма Алексея Красовского "Праздник" 2019

Кадр из фильма Алексея Красовского «Праздник», 2019 | Фото: kinopoisk.ru

Отдельно я бы сказала и о тех, кто с поразительной уверенностью выступает в духе «снимать про это комедий нельзя!» (некоторые из них предлагают подождать ещё примерно век, не думая о том, что если бы жизнь и искусство ждали, у нас было бы не 10 веков средневековья, а все 15, это как минимум). Могу ошибаться в масштабе, но предположу, что большинство из этих людей в любой другой ситуации с удовольствием припомнит фразу про «свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого». Но тут они почему-то без тени сомнения делают исключение для собственной свободы влиять на волю, жизнь и решения других людей. Нет, по-моему, в голове свободного человека принцип «про это нельзя снимать», даже если возникает, так тут же трансформируется в решение «я это просто не посмотрю». (А я посмотрела, денег перечислила и довольна).

Автор: Ника Какобян

Читайте также: